Удивительный сад Альберта Кана: британский и японский пейзажи в одном парке, где сбылась утопия пацифиста-миллионера

В самом сердце Булони, на берегу Сены, есть место, которое невозможно описать одним словом. Это сад, но не обычный, а карта мира, выложенная растениями и камнями. Созданный в 1893 году, он стал физическим воплощением странной и прекрасной одержимости своего создателя — банкира Альберта Кана. Уроженец Эльзаса, потерявший родину в 1870-м, он ненавидел войны и верил, что мир может спасти только взаимопонимание между культурами. Кахн решил: чтобы понять друг друга, людям нужно увидеть друг друга. В эпоху, когда путешествие было роскошью, он затеял невиданное.

Сначала он начал строить сад. Французский регулярный парк, разбитый знаменитым Анри Дюшеном, с его стрижеными боскетами и симметрией — дань классике. Рядом — английский пейзажный сад с извилистой речкой, мостиком и лужайкой, как на картине XVIII века. Но этого показалось мало. Кана пленила Япония, и он привозит оттуда настоящие крестьянские дома (минка) и строит синтоистское святилище: так на берегу Сены возникает традиционный японский уголок с карпами, мхом и каменными фонарями. Эти три мира — формальный французский, вольный английский и созерцательный японский — соседствуют, не смешиваясь, но образуя единое целое. Это заявление: разные культуры могут жить рядом, лишь дополняя друг друга.

Но сад был лишь витриной. Главный проект Кана назывался «Архивы планеты». С 1909 года он нанял команду фотографов и кинооператоров и отправил их на пять континентов. Их задача была безумна по масштабу: снять всё. Жизнь крестьян в Китае, кочевников в Монголии, улицы Каира, церемонии в Индии, работу портов в Европе. Снимать следовало не постановочные сцены, а реальную жизнь — «жизнь, где она есть», как наставлял научный руководитель проекта, географ Жан Брюн. Результат — 72 000 цветных диапозитивов (автохромов) и 180 000 метров чёрно-белой плёнки. Это первая цветная фотолетопись человечества, сохранившая для нас исчезнувшие миры: уклад жизни народов, которые уже через двадцать лет изменила Первая мировая война и индустриализация. Логика проста: если увидишь, как живёт японец или египтянин, перестанешь считать его врагом.

Сам Кахн не был альтруистом-мечтателем. Он был жёстким дельцом, сам сделавшим состояние на алмазах и недвижимости. Но деньги для него были средством, а не целью. Ему хотелось, войдя в свой сад, ощутить себя гражданином мира, исцелить травму от войны, отобравшей у него родину. Интересно, что сад, несмотря на свою хрупкость — японские постройки надо менять каждые 25-30 лет, — пережил своего создателя. В 1940 году Кахн умер разорённым, и его владения едва не снесли. Но усадьба устояла, и сегодня это музей под открытым небом, где можно за час обойти три континента. А австрономическая коллекция «Архивов планеты» — бесценный источник для историков, показывающий, как стремительно исчез пёстрый, разнообразный мир, который надеялся сохранить один странный банкир.